Эх, Борька, Борька! Друг ты мой старинный, Ну вот и вновь мы встретились с тобой. Под сводами завода «Арсенала», Куда стихи читать я приглашен, Ты спрятался куда-то в гущу зала, Мол, я не я и, дескать, он не он… Ах ты мой скромник, милый чудачина! Видать, таким ты будешь весь свой век. Хоть в прошлом сквозь бои за Украину Шагал отнюдь не робкий человек. Вечерний город в звездах растворился, А мы идем, идем по-над Днепром. Нет, ты совсем, совсем не изменился, Все так же ходишь чуточку плечом, И так же ногу раненую ставишь, И так же восклицаешь:- Это да! И так же «р» отчаянно картавишь, И так же прямодушен, как всегда. Как два солдата летом и зимою, Беря за перевалом перевал, Уж двадцать с гаком дружим мы с тобою, А кстати, «гак» не так уже и мал. Но что, скажи, для нас с тобою годы? Каких еще нам проб, каких преград? Ведь если дружба рождена в невзгодах, Она сильней всех прочих во сто крат! Ты помнишь госпитальную палату, В которой всех нас было двадцать пять, Где из троих и одного солдата, Пожалуй, сложно было бы собрать… Я трудным был. Порою брежу ночью, Потом очнусь, а рядом ты сидишь, И губы мне запекшиеся мочишь, И что-нибудь смешное говоришь. Моя сиделка с добрыми руками! Нет, ничего я, Боря, не забыл: Ни как читал ты книги мне часами, Ни как, бывало, с ложечки кормил. И в дни, когда со смертью в трудном споре Меня хирург кромсал и зашивал,