Ты, верно, ждал за дверью в коридоре Сидел и ждал. И я об этом знал. И все же, как нам ни бывало горько, Мы часто были с шуткою на «ты» И хохотали так, ты помнишь, Борька, Что чуть порой не лопались бинты?! А помнишь, вышло раз наоборот: Был в лежку ты, а я кормить пытался, И как сквозь боль ты вдруг расхохотался, Когда я пролил в нос тебе компот. Эх, Борька, Борька! Сколько звонких лет С тех пор уплыло вешним ледоходом? А дружбе нашей, видно, сносу нет, Она лишь все надежней с каждым годом. И хоть не часто видимся порою, Ведь тыща верст и сотни разных дел… Но в трудный час любой из нас с тобою За друга бы и в пекло не сробел! Мы хорошо, мы горячо живем И ничего не делаем халтурно: Ни ты, я знаю, в цехе заводском, Ни я, поверь, в цеху литературном! Уже рассвет над Киевом встает, Ну вот и вновь нам надо расставаться. Тебе, наверно, скоро на завод, А мне в Москву… В дорогу собираться… Не смей, злодей, покашливать так горько! Не то и я… Я тоже ведь живой… Дай поцелую… добрый, славный мой… Мой лучший друг! Мой самый светлый, Борька!..

Эдуард Асадов. Остров Романтики. Москва: Молодая гвардия, 1969.

МОГИЛА НЕИЗВЕСТНОГО СОЛДАТА

Могила Неизвестного солдата! О, сколько их от Волги до Карпат! В дыму сражений вырытых когда-то Саперными лопатами солдат. Зеленый горький холмик у дороги, В котором навсегда погребены