К Наталье зашла. От Натальи — К Егору: детей не видали. Проулком, поросшим бурьяном, Бежит, ног не чует Татьяна… Бабка в сенях стирает Данилке рубаху. Она Чужих не ждала. У края В корыте пена красна. Заметно, как замутилась Отмытою кровью вода. Старуха засуетилась, Но поздно — не скрыть следа. Глаз не сводя с рубахи, С тёмных пятен на ней, Татьяна попятилась в страхе И выбежала из сеней… А листья краснее меди На мёртвых летят и летят. Уже не придётся Феде Вступать в пионерский отряд. В стриженый детский затылок Сухая упёрлась трава. В глазах незакрытых застыла Северная синева. И Павлик меж тальником И молодыми дубками Лежит, упавший ничком, Со сжатыми кулаками. На землю, засыпанную листвой, Он пал, как солдат на передовой.

Эпилог

Осень леса продувает. Молотят в колхозном селе… Убит пионер. Но бывает Бессильна смерть на земле. Об этом трубят в горны Отряды по всей стране: В Артеке на склонах горных И там, в лесной стороне, Где, вопреки непогодам, Моторы поют над тайгой… Пошли не на ветер годы: Стала страна другой. В ладу с тракторами кони, Комбайны хлопочут, пыля. Идут от Карпат до Японии Колхозные наши поля… Под северным бледным небом, У всей страны на виду, Полуторки с первым хлебом Идут из колхоза в Тавду. Пыль за грузовиками