Идёт, торопя Гнедуху, Павлик, лобастый, худой. Татьяна глядит — на пашню Черёмуха тень кладёт, Слёзы смахнула: «Паша, Как взрослый, за плугом идёт». Окликнула. И, улыбаясь, По вспаханному пошла. На лапти земля налипает, Но разве она тяжела! Всё в дымке весенней поле. На чистой скатёрке льняной Яички, немножко соли, Нарезанный хлеб ржаной. Садится поесть на полоску, Где стало совсем подсыхать, Парнишка русоволосый, Очень похожий на мать. Горят на ладонях мозоли От дедовского плужка… С последней щепоткой соли Замедлилась что-то рука. С обрывка газеты, в который Завёрнута соль была, Пахнули степные просторы, Весенняя сизая мгла. — Мама, гляди-ка! Это Трактор. Видишь, какой! — Он подал обрывок газеты, Разгладив его рукой. Брови насупив упрямо, Павлик глядит на мать. — Так и у нас будет, мама: Трактором будем пахать, А кулаков проклятых Вытурим за порог. — Мать грустным ответила взглядом. — Не лезь на рожон, сынок. — Не бойся! Тронуть попробуют — Им не сойдёт это так… — Черёмухи белой сугробы Уже завалили овраг. Весенний, ещё сыроватый, Идёт от неё холодок. В тени на корнях узловатых ещё не дотаял ледок.

3. У костра

Уже к холодам сентября Торопятся дни и ночи. Северная заря По-лисьи мелькает в рощах. И чаще всё волчий вой Ветер в деревню доносит.