московские идут в огонь, где тварью
Поджог заказан за какой-то миллионКаких-то денег… Слон в гробу, а моська лает.Все смотрят серию – в Москву НаполеонПривёл войска, идёт кино, Москва пылает,Открой окно – столбами дым, идёт кино.Мы приспособлены кошмары поглощать,Отсутствия включая механизмы.И прошлым нас бессмысленно стращать,И будущим… Другие организмыДавным-давно с ума сошли бы. Но не мы.Мы не боимся даже ядерной зимы,Нас не возьмёшь огнём, микробом, бомбой, газом, —Мы здесь отсутствуем… Пожары в яйцах тьмы.И там присутствуем, где явно высший разум.* * *
Прославим рукопись!.. Прославим эту местность,Прославим пастбища, где бегают каракули.Её единственность прославим и чудесностьЕё полей, где и чернила горько плакали.Прославим рукопись!.. Рука Её ВысочестваИграет музыку, являясь инструментом,И рукописную природу одиночестваНе подвергает никаким аплодисментам.Прославим рукопись!.. Прославим замарашку,Прославим ритмы перечёркнутых попыток,Прославим трепет и отчаянье, и чашку,На эту рукопись пролившую напиток.Прославим рукопись!.. Её прославим древность —Сиюминутную и вечную!.. ПрославимВсё то, чем рукопись так разжигает ревностьВ обложках твёрденьких с оттиснутым заглавьем.* * *
Я написала женщину на чёрном,И вся она – из листьев и цветов,В её пространстве, ярко освещённом,Мерцают волны в зареве портов,Где я была в другом тысячелетье,Где оттиск мой остался на песке, —Как волны, как цветы, как листья этиОстались чудом у меня в руке.Прощай, моя красавица на чёрном,В тебя влюблён один заморский гость,Он
