Над Кощеем беспечно плыло полупрозрачное привидение и громко ухало, размахивая тонкими руками. От стены леса доносилось гулкое эхо, словно они находились в горах.

— Эй, Мом, наткнись! — недовольно закричал Парцеллиус. — Еще накличешь какое-нибудь лихо!

Привидение смолкло, но через несколько минут, забывшись, снова стало носиться над головами путников, издавая тоскливые вопли.

— Тьфу, ну что ты с ним поделаешь, — вздохнул алхимик. Одно слово — пустая голова. Ну и народец мне достался! Работнички из них будут еще те. Чую, самому все придется делать.

Малыш Дром, сидевший у него на колене, поднял голову.

— Как это — самому? — удивленно спросил он. — Ты же обещал, что вернешь всем своим подданным их прежние волшебные свойства. Говорил, что джинны снова станут летать и строить дворцы… А мне поклялся вернуть прежний рост и силу! Неужто обманул?

Парцелиус испуганно замахал руками:

— Да нет же, конечно! Как я сказал, так и будет. Ведь я самый главный знаток на свете Белой и Черной магии! Я тебе не какой-нибудь Дурбан. Этот громила только и может, что кулаками махать. Дубина стоеросовая, деревенщина необразованная…

— Эй, эй, ты того, полегче — вмешался в разговор Дол. — Все-таки Дурбан мой собрат, великан. Ты его того, не обижай всякими словами. Не то я…

Он показал Парцелиусу огромный кулак. Алхимик даже затрясся от страха, но быстро сумел взять себя в руки. Подбоченившись, он гордо поднял подбородок и изрек:

— Не забывайте, вы оба, отныне меня следует называть не иначе, как великим королем Желтой страны! Вы сами меня избрали своим правителем, так что я требую к себе соответствующего отношения! И тогда я буду милостив ко всем своим подданным. Ясно?

— Королем? — встряхнул густыми волосами Дол. — Это как же? А Дурбан? Он же тоже будет править в Желтой стране. И народу у него, считай, в два раза больше, чем у нас.