Бесчестная! Тебе я вырву

Твой дерзкий, наглый твой язык.

Юлия

Свою я волю защищаю,

Жизнь можешь взять хоть в этот миг.

Пусть кончится ее теченье,

Твой гнев окончен будет с ней;

Ты дал мне жизнь и можешь ею

Распоряжаться, как своей:

А волю даровало небо,

Ее тебе я не отдам.

Курсио

Теперь вполне готов я верить

И подозреньям и мечтам;

Твое упрямство подтверждает,

Что мог я лишь подозревать,

Что мать твоя была бесчестной:

Когда ты смеешь посягать

На честь отца, с которой солнце

Равняться в блеске не могло,

Я вижу оскверненье крови,

Горевшей пышно и светло

В своем почетном благородстве.

Юлия

Не понимаю слов твоих

И потому не отвечаю.

Курсио

Оставь, Арминда, нас одних.

(Арманда уходит.)

СЦЕНА 8-я

Курсио, Юлия.

Курсио

Теперь слепая сила гнева

Мне рассказать повелевает

О страшной тайне, что хранил я

В душе в теченье долгих лет.

Так пусть язык тебе расскажет

То, что глаза тебе сказали.

Сиенское градоначальство,

Чтоб возвеличить кровь мою,

Мне дало порученье к папе

Урбану Третьему. В Сиене,

Когда я в Рим свой путь направил,

Осталась дома мать твоя,

И как о ней вещала слава,

По добродетели равнялась

Она матронам древнеримским,

Была меж наших образцом,

(Не знаю, как язык мой может

Ее порочить, но - несчастный!

Как часто вводит в заблужденье

Уверенность) она была

Одна, покуда с порученьем

Я восемь месяцев был в Риме;

Тогда велись переговоры,

Чтоб сеньорию передать

На благоусмотренье Папы:

Да ниспошлет Господь решенье,

Которое полезней будет.

Я продолжаю свой рассказ.