Но Алый бежал всё быстрее и быстрее, а Кошкин никак не мог его догнать. Он бежал сзади и грозил Алому кулаком. Но ни разу он не ударил Алого. Кошкин знал, что собак бить - дело последнее.

Прошло несколько месяцев, и Алый подрос. Он стал кое-что понимать. Он понимал, например, что Кошкин - это Кошкин, мужик хороший, который кулаком только грозится. Теперь уж, когда Кошкин бросал палку, Алый так рассуждал: "Хоть это и не кость, а просто палка, ладно уж - принесу".

Он бежал за палкой и приносил её Кошкину. И Кошкин радовался.

- Алый, - говорил он, - ты молодец. Вот получу из дому посылку - дам тебе кусок колбаски: пожуёшь.

А Алый ничего не говорил, но так думал: "Что-то твои посылки, товарищ Кошкин, долго идут. Пока они дойдут, можно с голодухи ноги протянуть".

Но всё же протягивать ноги Алый не собирался. Всех собак кормили хорошо, а Кошкин даже ходил на кухню клянчить кости. И будьте спокойны, Алый эти кости обгладывал моментально.

Вскоре Алый вырос и стал совсем хорошо слушаться Кошкина, потому что он полюбил Кошкина. И Кошкин Алого очень полюбил.

Когда Кошкин получал из дому посылку, он, конечно, делился, давал чего-нибудь и Алому пожевать.

Алый посылок ниоткуда не получал, но думал так: "Если б я получил посылку, я бы тебе, Кошкин, тоже отвалил бы чего-нибудь повкуснее".

В общем, жили они душа в душу и любили друг друга всё сильнее и сильнее. А это, что ни говорите, редко бывает.

Старший инструктор частенько говорил Кошкину:

"Кошкин! Ты должен воспитать такую собаку, чтоб и под воду и под воеводу!"

Кошкин плохо представлял себе, как Алый будет подлезать под воеводу, но у старшего инструктора была такая пословица, и с ней приходилось считаться.

Целыми днями, с утра и до вечера, Кошкин учил Алого. Конечно, Алый быстро понял, что значит "сидеть", "лежать", "к ноге" и "вперёд".

Как-то Кошкин дал ему понюхать драную тряпку. Тряпка как тряпка. Ничего особенного.