Он сидел на дереве, на дикой яблоне: словно пантера, прижался к чёрному корявому суку.

- Вниз!

И человек спрыгнул с ветки и, отряхиваясь, заговорил:

- Да я так просто, яблочков хотел пожевать, яблочков.

- Оружие - на землю!

- Да нет у меня никакого оружия, - сказал человек. - А я так просто, яблочков хотел было пожевать, кисленьких.

И вдруг он прыгнул на Кошкина и в ту же секунду оказался на земле, потому что Алый сшиб его с ног и прокусил руку, сжимавшую нож.

- О-о-о! - закричал человек, а потом замолчал - так страшно было увидеть над собой раскрытую собачью пасть...

Когда Кошкин вёл его на заставу, он всё бубнил:

- А я-то яблочков хотел было пожевать... - А потом оглядывался на Алого и говорил: - У-у-у! Дьявол проклятый!

Алый бежал сбоку, и что он думал в этот момент, сказать трудно.

Так и служили Кошкин и Алый на границе.

Командир заставы часто посылал их в секрет. Они прятались в кустах и следили, чтоб никто не перешёл границу.

Они так прятались, что их нельзя было увидеть, а они видели всё. Словом, секрет.

Пробегал мимо заяц - они даже и не шевелились. Если пробегал шакал, тогда Алый думал: "Беги, шакал, беги. Жаль, что я пограничная собака, а то бы я тебе уши-то пооборвал".

Кошкин, конечно, не знал, о чём думает Алый, но сам глядел на шакала я думал: "Жалко, что Алый - пограничная собака, а то бы он от этого шакала камня на камне не оставил".

Вот так и служили Кошкин и Алый на границе. Время шло и медленно и быстро.

"Медленно-то как идёт время", - думал Кошкин иной раз.

"Быстро-то как время бежит", - думал он в другой раз.

Уже наступила весна. С гор текли ручьи из растаявшего снега и льда. На некоторых тёплых местах даже пошевеливались змеи и ящерицы. Было полно подснежников и горных фиалок.

Кошкин и Алый шли по инструкторской тропе.