До сих пор я всегда старалась отвечать как можно более развернуто. Когда темнеет, бабушка зажигает свечи, ведь электричества в доме нет. Это из экономии, хоть бабушка и покупает дорогие свечи из пчелиного воска. В доме очень чисто — хоть с полу ешь. Бабушка всегда ходит в белом, потому что это самый чистый цвет на земле. У нее потрясающий огород: на нем растет все что хочешь.
Мама внимательно меня слушала, ловя каждое мое слово. Но о полотнах в ангаре, которые бабушка Эя недавно закончила, я маме не рассказывала. Я имею в виду не те картинки, которые она время от времени малюет для туристов. Нет. А те настоящие полотна, которые бабушка пишет для себя и не собирается продавать. Опиши я их, мама непременно бы встревожилась: было в них что-то чрезмерное.
В тот вечер мама, накрыв на стол, начала обычные расспросы.
— Как бабушка? Она не забыла получить пенсию?
Начинается!
— Бабушка прекрасно себя чувствует! — взорвалась я. — У нее пока не отшибло память!
— Слава богу. — Неуверенная улыбка. — Было бы досадно, если…
— Она может отлично позаботиться о себе сама. Получше нас с тобой. Ей никто не нужен.
Я слышала собственный агрессивный тон, как будто это говорил кто-то другой.
— А что? Она на что-то жаловалась? — Мама продолжала мешать ложкой суп в тарелке. Прядь волос падала ей на глаза, но она и не пыталась убрать ее.
Сейчас я прямо видела этот СЕКРЕТ: огромный мутный пузырь, повисший в воздухе между нами. Он застилал глаза, мешая нам с мамой взглянуть друг на друга. Я открыла рот, чтобы извергнуть поток острых, как иглы, слов. Хотелось как можно скорее лопнуть этот пузырь.