Бабушку я нашла в ангаре: она увлеченно рисовала на старом холсте. Это был самый большой холст в мастерской. Раньше на нем красовались два ангела с козлиными копытцами — забавная, немного кощунственная картина. Но сейчас копытца, крылья и все остальное исчезло под слоем белой краски. Бабушка Эя, стоя перед холстом, прикрепленным к простому мольберту, заслоняла спиной свою работу.

— Я думала, ангелы-козы тебе нравятся! — воскликнула я.

Бабушка обернулась.

— Да, но мне нужен был большой холст. Мне так не терпелось начать работать, что я не могла пойти за новым.

Бабушка отступила на шаг, чтобы показать мне, что она рисует.

Холст так и пестрил красками. Голубая, темно-красная, желтая, черная. И бирюзовая. Фигур людей видно не было.

— Ты подалась в абстрактное искусство? — спросила я.

— М-м-м. Она еще не закончена.

Я стала наблюдать за тем, как она работает. Холст постепенно покрывался бирюзовой и фиолетовой краской. Мы обе молчали. Я по опыту знала, что бабушка не любит болтать за работой. Но еще я знала, что стоит подождать минут десять, как она бросит свои картины и будет полностью в моем распоряжении. Так что я ждала.

Ее движения были медленными, величественными. Она обмакивала кисть в баночку с бирюзовой краской, ждала, пока она стечет, и не спеша опускала на холст. Замерев на мгновение, будто решая, какое направление руки выбрать, она начинала осторожно водить по холсту кистью, будто она весила целый центнер.

Каждое ее движение было продуманным и неторопливым.

Прошло двадцать минут, но бабушка, похоже, и не думала бросать свое занятие.

Наконец мне это надоело:

— Бабушка! — позвала я. — Я принесла тебе печенье из кукурузной муки. Я его купила, у меня слишком много уроков, чтоб готовить самой.