Кийлике сказал:

— Как я слыхал, в большинстве случаев неполадки бывают в смесителе, — и снял крышку смесителя.

Каур сказал:

— А я слыхал, что чаще виноват карбюратор, — и стал там что-то крутить.

Я же не сказал ни слова, потому что был занят отвертыванием различных трубок, чтобы проверить — как там обстоит дело с горючим.

Но когда машина все равно не завелась, мы поняли, что трудились впустую. И что неполадки где-то совсем в другом месте... Мы хотели уже уйти, но тут Каур сказал:

— Есть еще одно средство. Надо попробовать принудительное зажигание.

И он рассказал нам, что если у зоотехника их колхоза не заводится мотоцикл, то зоотехник бежит с ним но дороге до тех пор, пока мотор не затарахтит. Он всегда бежит в сторону коровника. Если и не заведет таким способом, так хоть скорее добежит до места.

У меня этот рассказ особого доверия не вызвал. Я сказал:

— С мотоциклом, может быть, так и можно, но с машиной не очень-то побежишь. Хорошо, если мы вообще сдвинем ее с места.

Но Кийлике почесал подбородок и сказал, что бежать с машиной вовсе не требуется. Он считал, что если мы подтолкнем машину до котельной, откуда дорожка начинает идти под гору, то дальше машина покатится сама. И сразу станет ясно, сказал Каур правду или соврал.

Семь раз отмерь — один раз отрежь, говорит старая пословица, и это верно. Теперь я понимаю, что нельзя ничего предпринимать, не взвесив всего основательно, но тогда я об этом не подумал. Не подумали и Кийлике с Кауром, это явствует из того, что они-то и толкали машину, а я только сидел в кабине и крутил руль.

Но когда машина покатилась под гору, я подумал, что неважно, если скорость станет слишком большой, просто надо будет быстро затормозить.

Однако когда машина понеслась и я хотел нажать на тормоз, педаль провалилась, как в яму, это может подтвердить и Кийлике, который ехал на подножке. А когда я схватился за ручной тормоз, у него отвалилась ручка, потому что Каур отвинтил там гайку.