Ты виноват, что сердце тверже стали». А он: «Стыдись! Уйди иль дай уйти! Мой день погублен, конь удрал куда-то, Из-за тебя его мне не найти, Оставь меня и уходи одна ты. Лишь вот о чем сейчас веду я речь: Как от кобылы жеребца отвлечь». Она в ответ: «Твой жеребец, палимый Желаньем ярым, верный путь избрал… Туши пожар любви неодолимый, Чтоб уголь сердце не воспламенял. Пределы морю есть, но нет — для страсти! Так диво ли, что конь у ней во власти? Смирившись перед кожаной уздой, У дерева томился он покорно… Но, милую почуяв, конь лихой, Ремень непрочный свой рванув проворно, Мгновенно ухитрился прочь стянуть, Освободив и голову и грудь. Кто, видя милую нагой в постели, Блеснувшую меж простынь белизной, Допустит, чтоб в нем чувства онемели Там, где глаза пресыщены едой? Кто не дерзнет и хилою рукою Вздуть пламя в печке зимнею порою? Позволь коня мне, мальчик мой, простить! Вот у кого бы надо поучиться Бездумно наслаждения ловить, Он нам теперь в наставники годится! Учись любить, не труден ведь урок, Усвоенный, тебе пойдет он впрок». Он говорит: «Любви ловить не буду, Она не вепрь, чтоб гнаться мне за ней… Мой долг велик, но брать не стану ссуду, Держаться дальше от любви — верней! Я слышал, что она лишь дух бесплотный, И смех, и слезы — все в ней мимолетно. Кто в платье неготовом выйти б мог? Кто нерасцветший лепесток срывает? Лишь тронь неосторожно — и росток, Едва взошедший, быстро увядает.