- Так-так... - опять "передернул затвор" участковый. - А ты знаешь, что перископ - дело секретное? Чтобы глазеть в него, нужно разрешение.

- Чего же тут секретного? - удивленно свел плечи Кольша. - Ить он ничего не увеличивает. А просто так... Показывает как есть.

- Показывает-то он показывает... Да смотря чего... Смотря куда направлять... Это, брат, такое дело, подсудное...

- Куда хочешь, туда и направляй, - оживился Кольша. - Там для этого специальные правuла есть, две ручки. Хочешь, давай приподнимем? Я потом перекрашу.

- Да нет, с этим все ясно... Все ясненько... - Сенька Хибот спихнул фуражку на сочно разомлевший нос, похожий на шпикачку, и произнес как-то резиново, с расстановкой: - Ну что, брат, будем делать? Сам разберешь? Или мне отволочь эту штуку в опорный пункт? Если сам - то писать ничего не будем, никакого протокола. Вроде ничего и не было... А то ж мне тогда машину вызывать... Бензин тратить... А с бензином - сам знаешь, уборочная... Ну как, разберем?

- Ну... Не знаю... Зачем же разбирать? - не согласился Кольша. - Ведь оно еще не просохло...

- Ага. - Сенька, засунув руки в штаны, озабоченно восстал над трубой. - Стало быть, не хочешь пачкать руки? Тогда сделаем так... Чтоб рук не марать...

И он неожиданно подпрыгнул и с возгласом "опля!" обеими подошвами ботинок и всем своим округлым бочковым весом обрушился на перископ, приподнятый над землей кирпичными подставками. Труба без сопротивления легонько шпокнула и коснулась земли заостренным надломом...

- Попить ничего нету? - удовлетворенно спросил Сенька.

- А? - не расслышал Кольша, все еще не понимая, как это произошло...

4

С того дня, как Сенька Хибот изломал последнюю Кольшину мечту, Кольша и сам как бы изломался: попритих, засел дома, принялся вязать носки-варежки на продажу. Катерина за свою жизнь так надоярилась, что ее пальцы уже и не держали вязальных спиц...

За это время много воды утекло в Егозке, немалые перемены произошли и на ее берегах.