От неча зимой сделал. На двенадцать голосов! Воздуху совсем мало берут, а зато звучность - чистые лады. Иной раз гукну раз-другой - у Катерины глаза так и затеплеют. Чую, будь ноги поздоровей, сию минуту б кругом пошла, как бывало в девках. Ты-то не помнишь, а я и до си не забыл.

- Да мне-то они зачем?!

- Когда ни то - кугикнешь. Не все ж работа да работа. А нет - детишкам отдашь...

- Мои детишки вместе со мной в четыре встают, некогда им дудеть... А то вроде твоего - все и прокугикаем...

- Ну тогда хоть так зайди, по-родственному. Чаю испей.

- Он у тебя холодный.

- Дак это я быстренько...

5

На другое утро, тихое и светлое, сам в добром настроении от вчерашней удачи, Кольша втащил обе дровины во двор, вынес две табуретки, перевернул их вверх ножками и, возложив на эти козелки малую двухметровку, кликнул Катерину, чтобы шла пособлять пилу дергать. Оно хоть и не велик кругляш, но поперечной пилой с крупными зубьями одному шмыгать неловко: пила начнет кобениться, мотать порожней ручкой, извивами полотна клинить распил.

- Катерина-а! Где ты там? Выходи гостинец делить: две чурочки направо, две - налево.

Катерина вышла на крыльцо, обтирая о ватник мокрые руки, ступила к козелкам, заняла позицию.

- Начали! - скомандовал Кольша.

Пила весело звенькнула, но тут же изогнулась и ёрзнула в сторону по сочной сосновой коре, оставляя косые задиры...

"А хоть и вдвоем, - думалось Кольше, - когда баба неумеха, тоже не разгонишься..."

- Да не дави ты на пилу! - направлял Катерину Кольша.

Туда-сюда, туда-сюда, вжик-скоргык, скоргык-вжик - вот тебе и поперхнулось дело.

- Не висни, не висни на пиле! Не препятствуй!

- А я и не препятствую, - отпиралась Катерина, часто взмаргивая.

- А что - я, что ли?

- Ну и не я.

- Ты пили, как дышишь. К себе - вдох, от себя - выдох.