Муся расстегнула пухлянку, потрусила кофточкой.

- А что это у тебя в майонезке? Гляди, муравель бегает!

- Да вот, изо льда вытаил...

Муся выложила пышный бюст на стол, приблизилась лицом к баночке, помолчала, понаблюдала черными томлеными глазами.

- И чего теперь?

- А ничего, он нездешний.

- Скажи ты! Импортный?

- Бревно распилили, а они там, в снегу. Из дальних лесов.

- Разводить будешь?

- Его уже не разведешь...

- А давай ему невесту споймаем! Скоро подсохнет - во все стороны побегут. Хоть черную, хоть рыжую... Гляди, как носится: туда-сюда, туда-сюда...

Муся отстранилась от стола и озорно оглянулась на Катерину, как бы приглашая ее в сватьи.

- Такую свадьбу отгрохаем! Я самогонки выгоню...

- У них бескрылых невест не берут, - возразил Кольша.

- Ух ты, какой разборчивый! - Муся утерла ладонью насмешенные глаза и как-то уважительно уставилась на Митяху. Но тут же снова захохотала. - А небось подсунь ему какую-нибудь, так он и без крыльев сграбастает!.. Все вы, мужики, одинаковые!

- А он и не мужик вовсе...

- А кто же? Монах, что ли?

- Он - рабочий.

- Дак чего - ему бабы не надо?

- Не надо.

- Просто на волю охота? По земле побегать? Вот пойдем с Катериной в Кутырки, давай по дороге и выпущу - в хорошем месте.

- И про волю он не думает. - Кольша закрыл книгу и провел по ней узкой, сухой ладошкой. - Просто такое - иди куда хочешь - ему не нужно. Один он все равно пропадет.

- Ну а тади чего ему? Чего мечется?

- Это он дела хочет, - пояснил Кольша, поглядев на снующего Митяху. Мучается он без дела... Истратит всего себя на пустую беготню и начнет затихать, гинуть от ненужности.

- Ой, правда! - согласно воспряла Муся. - Я, когда душа заскорбит, сразу кидаюсь стирать. И - отпускает!

- Это для всех закон.

- Тади насыпь ему мусорку. Пусть трудится, щепочки таскает. Как на субботнике.