Христы-младенцы в глубине России, Мы их среди других не узнаем, А матери под сердцем их носили. С тех матерей не пишется икон, Не посвящают златоверхих храмов, Лишь их молитвы реют высоко, Как первое младенческое «мама!». * * * Ранят и мертвых, хоронят живых — Как это все бесконечно знакомо, И клевета беспощадной молвы Не разверзает небесного грома. Слушайте! Слушайте! Если ваш слух Трогает сердце, горящее жадно, — Значит, еще Божий дар не потух, Мимо промчалась орда теплохладных… Ныне и мертвых терзают в гробах, Ныне живых волокут на кладбище — Значит, любовь наша стала слаба. Господи Боже! Помилуй нас, нищих! * * * Я сильным был, но ветер был сильнее. Он с моря дул. Тонули корабли, А я гулял приморскою аллеей И видел, как подснежники цвели. И этот цвет мучительный, из снега, Из скованной пока еще земли, Благословенной и сладчайшей негой Теплел во мне. Пусть тонут корабли! Пусть тонут корабли с их мертвым грузом Гробов повапленных и пошлых остряков, Со мной грядет моя шальная муза, И ветер носит песни моряков. * * * Разгорается зорька из ночи, Из ночной небывалой красы Разгораются дерзкие очи — Ни о чем ты у них не проси. Не страшусь я быть бедным и нищим, Презираю презренье людей — Пусть на горьком моем пепелище Зреет цвет, он красней и красней. Все возьмешь. Этот дар драгоценный Не сулит ни лукавства, ни лжи, Вот над Родиной тихой, бесценной