"Арапская душа! Потемки! За что же, чорт, его люблю?"
INTERLUDIA Как атеист я в Пушкина не верю. Мистерию с Дантесом не считаю Правдивой, иль хотя бы достоверной. И в авторстве приписываемых книжек Изрядно сомневаюсь, хоть убей! Но крошечный чернявый человечек Завелся у меня под телогрейкой — И где-то там во внутреннем кармане Пищит и пишет пошлые стихи. А вдруг то Пушкин? Вдруг он существует? Спасите, дармоеды-доктора!
ПРЕДЧУВСТВИЕ Зима. Цензура отдыхает. Литература горько пьет. Момент такой, что грех не выпить. Моменту море до колен. Балы пустеют. Передышка. Одышка. Колики. Гастрит. Гостиные скучают по повесам. Прутков — и тот, собака, не острит. Такая гладь, что скучно даже бесам. То стиль, То штиль, А середин не зрим… Писакам в эти дни не до бумаг. Не до морали дамам в эти ночи. Какие ночи, Бог меня в ребро! У Бомарше часы упали в пиво. У Фаберже кукукнулось яйцо. Отцы отдали город под проценты И цокают губами, как скоты… Февраль. Но видно по приметам, Что приближается гроза… Смертельно раненым поэтам Положено смотреть в глаза!
НАТАША Г. Жили-были Наташа и Пушкин. И любили друг друга нежно. Много было у них детишек — И хороших, и просто разных, Черномазых и бледнолицых, На французский манер и на свой. И была Гончаровой Наташа, И была она Пушкину другом, А порою — подругою верной,