Когда Полина, разняв малышей, опять вернулась посмотреть, что делают Тарас и другие, Андрейка уже сидел в тумбочке, с виду такой маленькой, что, казалось, там и кошка не поместится!

Скрючившись в три погибели, подобно фокуснице, которую якобы распиливают, он наслаждался своим невидимым положением и тихонько хихикал, слушая, как его ищет Полина.

– Земляка моего тут нету? – слышался ее голос. – А тогда чего вы тут стабунились? Небось схоронился где-нибудь?…

– Та ушел… – отвечал Тарас.

– Ой, не верится! Не такой это человек, чтоб добром уйтить! Где-нибудь уж он затаился… Найду – пускай не обижается! Андрейка, вылазь! Знаю, что ты прячешься! Вылезешь – не трону, а не вылезешь – хуже будет!

Но Андрейка не поддался на такую хитрость и не вылез, хотя в тумбочке было и тесновато… Вылезти он собирался, когда начнется представление и Полина уже не посмеет его выгонять – производить на глазах у почетных гостей шум и беспорядок… А после, когда все кончится, он и сам уйдет…

Чтобы не соскучиться в тумбочке и не терять зря времени, он на все манеры перекривлял лицо, хотя в темноте да без зеркала судить, как получается, трудно…

Когда прибыли важные гости, Андрейку выпустили из тумбочки. Затесавшись среди них, будто свой, он очутился на почетном месте, в самом первом ряду. Гости не возражали, вероятно думая, что он тоже откуда-нибудь приглашенный…

Полина в это время сидела на скамеечке под деревом с некоторыми родителями и давала им советы насчет воспитания детей, считая, что понимает в воспитании лучше настоящих педагогов…

Занавес открылся, и перед глазами зрителей оказался сад из больших завядших веток, где на табурете, оклеенном бумагой, взавправду стояла статуя, выкрашенная коричневой краской, в одежде из коричневой бумаги и время от времени моргала белыми глазами, с любопытством поглядывая в зал.

– Глядит… – сообщил Андрейке сзади Барсук.