Значит, теперь дело было только за Андрейкой! Немного привстав, чтобы получше обратить на себя внимание статуи, Андрейка скорчил первую рожу… Старинная барышня, пришедшая к статуе, чуть заметно улыбнулась, а статуя – хоть бы что… Андрейка перекривился на другой лад и, для большего комизма, начал вращать головой. Статуя не дрогнула, только слегка скосила глаза на Андрейку. Он начал кривляться без остановки, все больше привставая и входя в азарт. Даже руками помогал, выделывая ими разные смешные движения.

Старинная барышня и кавалер декламировали между собой, но смотрели на Андрейку. Почетные гости – тоже. Кое-кто из зрителей уже начал посмеиваться, а малыши, которых ничего не стоит рассмеять, хохотали уже вовсю. Может, постепенно и статуя рассмеялась бы, но за спиной Андрейки раздался Полинин голос:

– Так и знала! Вот зачем он сюда прокрадался, сатана! Ну-ка!

Своими сильными ручищами она выдернула Андрейку из зрительного ряда и поволокла к выходу, хоть он упирался и старался за что-нибудь ухватиться.

Тут почти все захохотали, в том числе и почетные гости. А что делала статуя, Андрейка не видел… Ему удалось прочно зацепиться ногами за какую-то деревянную перекладину у пола. Полина дергала, дергала, но не смогла его оторвать. При этом Андрейка то сжимался, то растягивался во всю длину, как червяк, которого скворец хочет вытащить клювом из земляной норки…

В суматохе он все-таки увидел, что статуя начала трястись, как при землетрясении, а когда Полине удалось-таки с грохотом оторвать Андрейкины ноги от перекладины, а он старался, шевеля во все стороны руками и ногами, будто щупальцами, еще за что-нибудь зацепиться, статуя не вытерпела, захохотала и, спрыгнув с табуретки, убежала.

Но тут уж все так смеялись, что даже Полина тоже начала улыбаться, но Андрейку все-таки вытурила…

Поэтому дальнейшее представление шло уже без его участия, а он находился за оградой снаружи, недалеко от дыры.