Буран! Кружится голова… Зима Кудесница-старуха плетёт над нами кружева. Но ты молчишь… Аль мне не рада? В неровном свете фонарей не различить родного взгляда. Уймись, проклятая метель! Вдруг Катерина, сдвинув брови, спросила тоном ледяным: — Ну, что голубчик мой…… Григорий, В последний раз поговорим? — О чём, Пресветлая? О чувствах? — Не зубоскальте, граф Орлов… О Ваших пьянках и распутствах. — Пардон… но я… — Не нужно слов! Распутства? Господи… Бог с ними — Когда б они, кроме всего, моё не оскверняли Имя и не порочили его. Когда бы Вы не забывали и отдавали в том отчёт: КОМУ(!) на верность присягали, КОГО(!?) любили… И ещё… Вообразив, что я Вам ровня, не возмущали б высший свет и не плевали с колокольни на такт и царский этикет. Похвально, что ж… И очень смело! Но до поры…… лишь до поры. Теперь Судьбе найдётся дело: точить не перья. Топоры! — Всё, не могу… Довольно вздора! Я думал шутишь. Вот те раз! И ты для этих разговоров меня звала в столь поздний час? — Орлов, Вы помните, быть может, насколько я была щедра? Но мне так просто уничтожить Вас лёгким росчерком пера. Нет! Даже в самом страшном гневе я не лишу Вас, милый мой, чинов… наград… и привилегий — кроме единственной(!)……одной… — Какой? — Григорий, не смешите… Вы — мой неистовый Каприз: Орёл. Мужчина. Повелитель, смотревший властно сверху вниз. Вы тот, с кем дальше я могла бы,