Подожди ж — у дьявола в когтях

Запоешь ты песенку другую!»

И умолк отшельник. Замирал

На устах eго зловещий хохот,

В тишине пустыни отвечал

Лишь потока дальний вечный грохот…

Х

От него Франциск в раздумье шел:

Он жалел монаха всей душою.

Темный свежий бор и ясный дол

Манят к счастью, миру и покою.

Понимал он все, о чем в листве

Радостные птицы щебетали,

Понимал, о чем в сырой траве

Мошки в солнечном луче жужжали,

Все, что ключ шептал на ложе мха;

Сердце чисто, дух его свободен,

Нет! не верит он во власть греха,

В смерть, и в ад, и вечный гнев Господень.

Ликованья больше в Небесах

Об едином грешнике спасенном,

Чем о многих праведных мужах.

Только в сердце, злобой омраченном —

Скорбь и ужас, только лица злых

Полны грустных дум в молчанье строгом,

А в душе у добрых и простых —

Радость бесконечная пред Богом!

ХI

Папа Иннокентий утвердил

Орден нищих братьев. Мало верил

Он во все, чему Франциск учил.

Но умом расчетливым измерил

Выгоду возможную для пап:

«Пусть, — он думал, — мысль невыполнима,

Жить нельзя без денег, но для Рима

Во Франциске будет верный раб!..»

Проповедовать по всей вселенной

Миноритам папа разрешил.

Десять лет с тех пор Франциск смиренный,

Hищий, по Италии ходил.

И когда родные Апеннины

Скрылись за далекий горизонт,

Обошел Испанию, Пьемонт,

Францию, Савойские долины.

Тот, кто видел раз его, не мог

Позабыть: идут к нему крестьяне,

Женщины, сеньоры, горожане