Он дремал, монахи принесли

Пару диких горлиц. Их нашли

В поле. Бедные попались в сети.

Чтоб вскормить могли они птенцов,

Гнездышко под кровлей, над дверями

Он слепил из глины и сучков

Слабыми, дрожащими руками.

И веселью не было конца,

Только что из первого яйца

Вылупился птенчик, и неловкой

Обнаженной маленькой головкой

Скорлупу пробил… Раздался писк

Жалобный… Благословил Франциск

Господа за то, что, умирая,

Видел, как рождалась молодая

Жизнь, и, свет еще сильней любя,

Окруженный мраком в вечной ночи,

К солнцу поднял он слепые очи,

«Господи, благодарю Тебя!..»

ХII

Только плоти слабою преградой

Дух его, как тонкою стеной,

Отделен от Бога. Он порой

Говорил: «Мне ничего не надо,

Хорошо и умереть, и жить!»

Так Блаженный, землю покидая,

Счастье высшее познал — любить,

На любовь в ответ любовь встречая.

Чтобы к Богу в мире отойти,

В темную часовню под землею

Он велел себя перенести.

Утешаясь бедностью святою,

Ризы снял и лег на голый пол,

И как в юности, когда, одежды

Сняв с себя, от миpa он ушел, —

Так теперь, исполненный надежды,

Он с печатью смерти на челе,

Все земное отдает земле

И свободе радуется: «Братья,

Я хочу быть бедным и таким,

Как родился — слабым и нагим,

Кинуться Спасителю в объятья!..»

Со свечами иноки стоят,

И один открыл на аналое

И читал Евангелье святое;

В тишине слова любви звучат:

«Дети, Я не долго с вами буду.

Ныне вам Я новую Мою