Чтоб как-нибудь насмешкой злобной

От этой страсти неудобной

Освободиться поскорей,

Ей не пожертвовав ученой

Карьерой будущей своей, —

В то время Ольга пред иконой

В толпе молилась за него;

И, зная друга своего,

XXVI

Предвидела борьбу, мученья

И много жертв, и много слезь…

Полна глубокого смиренья,

Она пришла к тебе, Христос,

Чтоб укрепить свой дух молитвой

Пред этим подвигом и битвой:

Ее на труд благослови!

Она у грозного преддверья

Своей безрадостной любви,

Страданья ждет, полна доверья,

И только молит силы дать

Его любить и с ним страдать…

XXVII

Но я уж слышу, критик строгий,

Твой недоверчивый вопрос:

Зачем, свернув с прямой дороги,

В свою поэму автор внес

Нежданно стиль религиозный?

О, наших муз диктатор грозный,

Ты хмуришь брови. Милый друг,

И я, как ты, в сомненьях грешен,

Я разделяю твой недуг,

И я безверьем не утешен,

Богов неведомых ищу

И верить в старых не хочу.

XXVIII

Как ты, я шел в огонь сражений

За мыслью гордою вослед.

Познал всю горечь поражений

И все величие побудь!

Как ты, я маски ненавижу…

Но тех презреньем не унижу,

Кто верить с доской простотой…

Свою скептическую шутку

Оставь, читатель дорогой,

И будь добрее к предрассудку,

Чуждая слабости пойми:

Не смейся, брать мой, над людьми!

XXIX

О, я завидую глубоко

Тому, кто верить всей душой:

Не так в нем сердце одиноко,

Не так измучено тоской

Пред неизбежной тайной смерти: