А наследственной памяти бездна

(Эту бабушку звали Мария,

А про ту ничего не известно...)

И вобрав изведенные души,

Как бы ясно моя ни лучилась,

Я и нынче проснусь - не заснувши:

- Сколько боли кругом приключилось!

(Это в муках ушедшая мама,

Это темного времени вектор,

Это над стадионом "Динамо"

Одиноко горящий прожектор...)

О, как быстро сменяются годы:

И метели, и талые воды,

И - позднее - крапива и мята...

- Ты во всем, ты во всем виновата.

x x x

И шли, и пели, и топили печь,

И кровь пускали, и детей растили,

И засоряли сорняками речь,

И ставили табличку на могиле,

И плакали, и пили, и росли,

И тяжко просыпались спозаранку,

И верили, что лучшее - вдали,

И покупали серую буханку.

И снова шли, и разбивали сад,

И не умели приходить на помощь,

И жили наутек, и невпопад,

И поперек, и насмерть, и наотмашь.

И падали, и знали наперед,

Переполняясь ужасом и светом,

Что если кто устанет и умрет,

То шествие не кончится на этом.

x x x

На занятия бегала

мимо афиш и скворешен.

В пионеры вступала,

на горло мотая кумач!

...Я очнулась одна.

Вероятно, мой вид безутешен

Предлагаю не плакать

и бедные силы напрячь.

...Начинается осень

сухая, холодная, злая.

Истощилась надежда.

Отчаялся разум и дух.

Но, чужого ребенка

на истинный путь наставляя,

Эту страшную сказку

ему не рассказывай вслух,

Потому что нельзя

упастись от вины и погони,

Потому что он сам подрастет,

чтоб, себя позабыв,

Захлебнуться тоской,

закурить в некурящем вагоне

И свое жизнелюбие

возненавидеть как миф...

Здесь свобода спилась,