На полночь гордою горою возвышенный,              Поднявъ главу свою, при двухъ рѣкахъ стоитъ,              Отколѣ на брега шумящей Волги зритъ.    45          Подъ тѣнiю лѣсовъ, межъ пестрыми цвѣтами              Поставленъ Батыемъ ко сѣверу вратами,              Чрезъ кои въ сердце онъ Россiи выбѣгалъ,              Селенья пустошилъ и грады пожигалъ.              Съ вершины видя горъ убiйства и пожары,    50          Гдѣ жили древнiе Россiйскiе Болгары,              Разженны вѣрою къ закону своему;              Казань, поверженна въ Махометанску тму,              Въ слезахъ на синiй дымъ, на заревы взирала,              И руки чрезъ поля въ Россiю простирала;    55          Просила помощи и свѣта отъ Князей,              Когда злочестiе простерло мраки въ ней.              Подвигнуты къ странамъ природнымъ сожалѣньемъ,              Народа своего бѣдами и томленьемъ,              На части полночь всю разторгшiе Князья,    60          Смиряли наглыхъ Ордъ, во браняхъ кровь лiя.                        Но какъ Россiйскiе Ираклы ни сражались,              Главы у гидры злой всечасно вновь раждались,              И жалы отростивъ въ глухихъ мѣстахъ свои,              Вползали паки въ грудь Россiи тѣ змiи.    65          Драконова глава лежала сокрушенна,              Но древня злоба въ немъ была не потушенна;              Подъ пепломъ крылся огнь и часто возгаралъ,              Во смутны Россовъ дни онъ силы собиралъ;              Неукротимыхъ Ордъ воскресла власть попранна,