Подобного рода почти "документальная" основа играет у Симонова столь важную роль, что это дало ему возможность рассказ "Пехотинцы" при экранизации превратить не в "игровой", художественный фильм, а в хроникально-документальную ленту "Шел солдат...", сохранившую, однако, идею и пафос рассказа. Та необычная художественная форма, в которую вылилась экранизация "Пехотинцев", - результат последовательного развития эстетических принципов, заложенных в рассказе. Здесь нет произвола: скрупулезно точное изображение действительности закономерно открывало путь к документалистике.

"Пехотинцы", "Перед атакой", "Третье лето", "Дни и ночи" - уже сами эти названия четко обозначают угол зрения автора. "Шел седьмой или восьмой день наступления" - так подчеркнуто буднично начинаются "Пехотинцы" (я останавливаюсь на этом одном из лучших рассказов Симонова, потому что он выразительно представляет существенные особенности его прозы той поры), и точно так же, в том же ключе, будет вести автор и дальше повествование, показывая, из чего складывается этот самый обыкновенный день на переднем крае и чего стоит солдату.

День, который изображен Симоновым в рассказе, был для его героя благополучным и даже удачным днем. Но сколько он натерпелся страху в этот мало чем отличавшийся от других день: и когда по ним вдруг ударили немецкие пулеметы, и когда вражеская артиллерия накрыла их в только что отбитых у противника траншеях, и когда их атаковали танки с крестами и один двинулся прямо на него. Сколько он прошагал, таща на себе пуд с малым или без малого, прополз, пробежал, сколько раз бросался на мокрую, раскисшую от дождя землю, поспешно окапывался, который уж день толком не ест - вот и нынче опять пришлось жевать одни сухари, которую ночь толком не спит - и в эту тоже наверняка не придется: в 24.00 приказано форсировать реку и выбить немцев, закрепившихся на том берегу.

Описанный в рассказе один день очень похож на всю войну, в нем, как в капле воды, видно все, что приходилось делать солдату четыре бесконечно длинных года.