Что касается Симонова - тут была еще одна причина: свойственная его дарованию чуткость к движению времени. Он привык писать о том, что увидел вчера. Было это самым важным, ибо в каждом бою обнаруживалось в людях то, от чего зависела судьба родины. Для осмысления мирной жизни - не только сложной, но и очень трудной: военные потери долго давали себя чувствовать, - для постижения ее глубинных тенденций, направления развития нужна была хотя бы минимальная временная протяженность, чтобы тенденции эти отчетливее проявились, существенное отслоилось от мимолетного. Но ожидать вообще не в характере Симонова, да и приобретенный им в войну журналистский и писательский опыт толкал его вперед, к новым темам, не давая мешкать. Однако стремление во что бы то ни стало идти по горячим следам событий в новой обстановке но приносило ему тех удач, что в военные годы.

И еще одно. В войну Симонов постоянно находился в гуще жизни, если это понятие применимо к фронтовой действительности, он и сам был непосредственным участником событий - нередко даже на солдатском уровне, - на себе испытывая то, что выпадало на долю воина переднего края, рискуя своей головой. После войны обстоятельства складывались так - продолжительные зарубежные командировки, многочисленные общественные обязанности, - что добираться до "переднего края", до "солдатского уровня" мирной жизни ему было куда сложнее и удавалось куда реже...

Даже произведениям, по праву занявшим место в настоящем издании, - я имею в виду пьесу "Русский вопрос" и цикл стихов "Друзья и враги", - недостает того лирического волнения и напряжения, в которых заключена немалая доля симоновского обаяния.