Новый угол зрения, новое видение войны, пафос не одного лишь воссоздания, но и исследования недавнего прошлого - все это в полной мере проявилось в романе "Живые и мертвые", превратившись затем в отличительное свойство одноименной трилогии Симонова, да и всего, что он параллельно с ней или после ее окончания писал о войне. Война снова стала для него главным объектом творчества.
Трилогия "Живые и мертвые" обнаруживала не только новую, более проницательную и объемную точку зрения на события военных лет, но и более глубокое понимание современности, ее проблем и забот. Оказалось, что это вообще вещи взаимосвязанные: подлинный историзм в изображении войны невозможен без постижения закономерностей сегодняшней действительности. Рисуя события, все дальше и дальше уходящие в прошлое, разрабатывая один и тот же жизненный материал, открывая в нем новые и новые грани, Симонов в то же время оставался подлинно современным, даже злободневным художником - с сегодняшним взглядом на происходившее. И в трилогии, и в повестях цикла "Из записок Лопатина", и во фронтовых дневниках "Разные дни войны" это определяет общую структуру повествования. Но каждый раз писатель пользуется особым, органичным для данного произведения художественным способом реализации найденного принципа, подхода.