От неожиданности и обиды Верка прямо задохнулась, а дядя Фёдор, подмигнув, спросил у Владика:

- Ну, как - возьмём?

И они покатили по солнечным улочкам, а потом по шоссе. И всё было прекрасно до тех пор, пока не показались первые домики Злыни и дядя Фёдор не притормозил у низкого редкого плетня, за которым под раскидистыми яблонями возились на земле двое мальчишек.

- Эй, хлопцы, - окликнул их дядя Фёдор, - где у вас тут этот, как его... Ну, в общем, место, куда собак свозят?

- Собак? - переспросил тот мальчишка, что был сверху, а тот, что снизу, придушенным голосом крикнул:

- Так это живодёрня! Пусти, Митька, я людям дорогу покажу.

- Я сам покажу, - рассудительно ответил Митька. - Вы в город не езжайте, а сейчас налево и краем, краем - там дорога прямая, не заблудитесь.

- Как это - живодёрня? - холодея, спросил у него Владик.

- А так, - равнодушно сказал Митька, - там собак убивают. А ты лежи-лежи, я тебя поборол!

Последнее относилось к мальчишке, лежавшему под Митькой. Но Владик уже ничего не слышал - он сжал зубы и даже зажмурил глаза, потому что заплакать при дяде Фёдоре было совершенно невозможно. Машина плавно взяла с места, потом её стало потряхивать и подбрасывать, потом она остановилась, и только тогда Владик открыл глаза. Они стояли у длинного серого забора, окружавшего просторный выгон, поросший травой и какими-то жёлтыми цветочками. В глубине выгона виднелся чёрный сарай. Возле ворот сидела на табуретке и вязала толстая тётка в кирзовых сапогах. Она мрачно посмотрела на вылезавших из машины дядю Фёдора, Верку и Владика и спросила:

- Вам чего надо?

- У нас незаконно забрали собаку, - сказал дядя Фёдор. - В райцентре. Сегодня утром.

- А вот не выдумывали бы глупостей, - злобно сказала тётка. Идите теперь до Пашки, чтоб он пропал, сколько из-за него скандалу. Сюда уже прибегали: сам Поликарпов звонил. Вон он стоит, Пашка, пьянюга окаянный.