И что ж? Могильный камень двигать Опять придется над собой, Опять любить и ножкой дрыгать На сцене лунно-голубой.

1922

ДЕНЬ

Горячий ветер, злой и лживый. Дыханье пыльной духоты. К чему душа, твои порывы? Куда еще стремишься ты?

Здесь хорошо. Вкушает лира Свой усыпительный покой Во влажном сладострастьи мира, В ленивой прелести земной.

Здесь хорошо. Грозы раскаты Над ясной улицей ворчат, Идут под музыку солдаты, И бесы юркие кишат:

Там разноцветные афиши Спешат расклеить по стенам, Там скатываются по крыше И падают к людским ногам.

Тот ловит мух, другой танцует, А этот, с мордочкой тупой, Бесстыжим всадником гарцует На бедрах ведьмы молодой...

И верно, долго не прервется Блистательная кутерьма И с грохотом не распадется Темно-лазурная тюрьма.

И солнце не устанет парить, И поп, деньку такому рад, Не догадается ударить Над этим городом в набат.

1921

ИЗ ОКНА

I

Нынче день такой забавный: От возниц что было сил Конь умчался своенравный; Мальчик змей свой упустил; Вор цыпленка утащил У безносой Николавны.

Но - настигнут вор нахальный, Змей упал в соседний сад, Мальчик ладит хвост мочальный, И коня ведут назад: Восстает мой тихий ад В стройности первоначальной.

II

Все жду: кого-нибудь задавит Взбесившийся автомобиль, Зевака бледный окровавит Торцовую сухую пыль.

И с этого пойдет, начнется: Раскачка, выворот, беда, Звезда на землю оборвется, И станет горькою вода.

Прервутся сны, что душу душат. Начнется все, чего хочу, И солнце ангелы потушат, Как утром - лишнюю свечу.

1921

В ЗАСЕДАНИИ

Грубой жизнью оглушенный, Нестерпимо уязвленный, Опускаю веки я И дремлю, чтоб легче минул, Чтобы как отлив отхлынул Шум земного бытия.

Лучше спать, чем слушать речи Злобной жизни человечьей, Малых правд пустую прю. Все я знаю, все я вижу Лучше сном к себе приближу Неизвестную зарю.