А уж если сны приснятся, То пускай в них повторятся Детства давние года: Снег на дворике московском Иль - в Петровском-Разумовском Пар над зеркалом пруда.

1921

x x x

Ни розового сада, Ни песенного лада Воистину не надо Я падаю в себя.

На все, что людям ясно, На все, что им прекрасно. Вдруг стала несогласна Взыгравшая душа.

Мне все невыносимо! Скорей же, легче дыма, Летите мимо, мимо, Дурные сны земли!

1921

СТАНСЫ

Бывало, думал: ради мига И год, и два, и жизнь отдам... Цены не знает прощалыга Своим приблудным пятакам.

Теперь иные дни настали. Лежат морщины возле губ, Мои минуты вздорожали, Я стал умен, суров и скуп.

Я много вижу, много знаю, Моя седеет голова, И звездный ход я примечаю, И слышу, как растет трава.

И каждый вам неслышный шепот, И каждый вам незримый свет Обогащают смутный опыт Психеи, падающей в бред.

Теперь себя я не обижу: Старею, горблюсь - но коплю Все, что так нежно ненавижу И так язвительно люблю.

1922

ПРОБОЧКА

Пробочка над крепким иодом! Как ты скоро перетлела! Так вот и душа незримо Жжет и разъедает тело.

1921

ИЗ ДНЕВНИКА

Мне каждый звук терзает слух И каждый луч глазам несносен. Прорезываться начал дух, Как зуб из-под припухших десен.

Прорежется - и сбросит прочь Изношенную оболочку. Тысячеокий - канет в ночь, Не в эту серенькую ночку.

А я останусь тут лежать Банкир, заколотый апашем, Руками рану зажимать, Кричать и биться в мире вашем.

1921

ЛАСТОЧКИ

Имей глаза - сквозь день увидишь ночь, Не озаренную тем воспаленным диском. Две ласточки напрасно рвутся прочь, Перед окном шныряя с тонким писком.

Вон ту прозрачную, но прочную плеву Не прободать крылом остроугольным, Не выпорхнуть туда, за синеву, Ни птичьим крылышком, ни сердцем подневольным.

Пока вся кровь не выступит из пор, Пока не выплачешь земные очи Не станешь духом. Жди, смотря в упор, Как брызжет свет, не застилая ночи.