По нежной плоти человечьей Мой нож проводит алый жгут: Пусть мной целованные плечи Опять крылами прорастут!

1922

x x x

Друзья, друзья! Быть может, скоро И не во сне, а на яву Я нить пустого разговора Для всех нежданно оборву,

И повинуясь только звуку Души, запевшей как смычек, Вдруг подниму на воздух руку, И затрепещет в ней цветок,

И я увижу и открою Цветочный мир, цветочный путь, О, если бы и вы со мною Могли туда перешагнуть!

1921

УЛИКА

Была туманной и безвестной, Мерцала в лунной вышине, Но воплощенной и телесной Теперь являться стала мне.

И вот - среди беседы чинной, Я вдруг с растерянным лицом Снимаю волос, тонкий, длинный, Забытый на плече моем,

Тут гость из-за стакана чаю Хитро косится на меня. А я смотрю и понимаю, Тихонько ложечкой звеня:

Блажен, кто завлечен мечтою В безвыходный, дремучий сон, И там внезапно сам собою В нездешнем счастьи уличен.

1922

x x x

Покрова Майи потаенной Не приподнять моей руке, Но чуден мир, отображенный В твоем расширенном зрачке.

Там в непостижном сочетаньи Любовь и улица даны: Огня эфирного пыланье И просто - таянье весны.

Там светлый космос возникает Под пологом ресниц. Он кружится и расцветает Звездой велосипедных спиц.

1922

x x x

Большие флаги над эстрадой, Сидят пожарные, трубя. Закрой глаза и падай, падай, Как навзничь - в самого себя.

День, раздраженный трубным ревом, Небес надвинутую синь Заворожи единым словом, Одним движеньем отодвинь.

И закатив глаза под веки, Движенье крови затая, Вдохни минувший сумрак некий, Утробный сумрак бытия.

Как всадник на горбах верблюда, Назад в истоме откачнись, Замри - или умри отсюда, В давно забытое родись.

И с обновленною отрадой, Как бы мираж в пустыне сей, Увидишь флаги над эстрадой, Услышишь трубы трубачей.