В крабьих клешнях кипящего круга, в море частица тебя, 

Инструмент этот временем окольцован: ты уже взрослый!

Железо в моей крови обычно для города, избиваемого дождями, 

Я в пламенном ветре поэзии вырос из зеленой колыбели Адама.   

Нет человека волшебней, чем  вытащенный  когтями из... крокодила.

Человек был шкалой весов, эмалевой птицей смерти.

Хвост. Нил. И морда. (В седле уже, а не в тростниках Моисей).

Шуршал  папирус. 

Время в домах без часов качало череп как маятник.  

Выпотрошенный человек в пирамиде (полет Грааля!)

Рыдал об утраченной чистоте. Он был мастером мумий, 

Гримером трупов.

Из ветра слепленный призрак властен над человеком,  

Посмертная маска разложившегося фантома.

А мой призрак выкован из посейдонова металла,  

Из человечьего минерала. Это он был богом.

Богом первоначал в хаотичном водовороте моря.

И все мои образы, рыча, вылазят из глубины на холм неба.

21. И ПРЕЛОМИЛ Я ХЛЕБ

И преломил я хлеб. Он рожью был когда-то.

Вино – создание земли чужой –

Пульсировало в плоти винограда;

Но труд людей дневной и ветр ночной

Скосили рожь, с лозы сорвали радость. 

Когда-то, – счастье голубой лозы –

Кровь лета билась в виноградной плоти,

Хлеб был веселой рожью на ветру,

Но людям надо было солнце расколоть

И вольный ветер придавить к земле!

И преломил ты плоть, и пролил кровь –

Осиротели виноград и рожь,

Возросшие когда-то

Из чувственных корней лозы и злака…