И дьявол в говорящую змею 

Был воплощен, и на равнинах Азии

Раскинулись его сады, а грех

Возник уже в начале сотворенья,

Став бородатым яблоком в раю,

И так понятие грехопаденья

Возникло с ним...  А Бог вошел  в творение 

Хранителем, играющим на скрипке,

С холмистой синевы сыграть прощенье. 

Мы были новичками в тех морях, 

Послушных Богу, и луна свисала 

Вручную сделанная, в облаках

Еще не до конца освящена...

Но мудрецы сказали мне о том, 

Что боги Сада на вершине древа

Добро и зло переплели в веках,

И что качаясь на ветрах луна

В пустое небо вознеслась и стала

Чернее зверя и бледней креста.

Мы знали стража, тайного хранителя

В своем раю. Он проявлялся только

В святой воде, в той, что не замерзает,

И в мощных утрах молодой земли.

Но Ад принёс нам серное кипенье

Да миф о двух раздвоенных копытах,

А рай нам дал всего лишь полночь солнца,

Да ту Змею, игравшую на  скрипке

В дни сотворенья…

Вот насекомое и мир, которым 

Дышу, когда заполнили пространство

Мне символы, а символами мир 

Мои стихи заполнив, гонит время

Сквозь стены города «здесь и сейчас!», 

Но половина времени уходит 

На то, чтоб только фразу подтолкнуть! 

Я смысл делю на сказку и реальность.

И резко опускаю гильотину: