анкор, Мой грязный щенок лучезарный. ЮРОДИВАЯ Ох, да возьму черпак, по головушке — бряк!.. Ох, да справа — черный флаг, слева — Андреевский флаг… А клубничным умоюся, а брусничным — утрусь: Ох ты флажная, сермяжная, продажная Русь!.. Эк, тебя затоптал закордонный петух! Песнопевец твой глух, и гусляр твой глух: Че бренчите хмурь в переходах метро?.. Дай-кось мужнино мне, изможденно ребро — Я обратно в него — супротив Писанья! — взойду: Утомилася жить на крутом холоду!.. Лягу на пузо. Землю целую. Землю целую и ем. Так я люблю ее — напропалую. Пальцами. Звездами. Всем. Дай мне билетик!.. Дай мне талончик!.. Я погадаю на нем: Жить нам без хлеба, без оболочек, Грозным гореть огнем. Рот мой сияет — ох, белозубо! Жмурюсь и вижу: скелет Рыбий, и водкою пахнут губы, И в кобуре — пистолет… Вот оно, зри — грядущее наше: Выстрелы — в спину, грудь, Площадь — полная крови чаша, С коей нам пену сдуть. …Эй-эй, пацан лохматенький, тя за штанину — цап! В каких ты кинах видывал грудастых голых баб?! Да, змеями, да, жалами, огнями заплетясь, Из вас никто не щупывал нагой хребтиной — грязь! Из вас никто не леживал в сугробном серебре, Из вас никто не видывал, как пляшет на ребре, На животе сияющем — поземка-сволота!.. А это я с возлюбленным — коломенска верста — Лежу под пылкой вывеской харчевни для господ — Эх, братья мои нищие! Потешим-ка народ! Разденемся — увалимся — и вот оно, кино: