Морозы вдохнут: — Хоша б не солдаты… — Мальцов — заберут!.. И очи младые Струят слезный свет. — Ты плачешь, Мария?.. — Нет, Лизонька… нет… На пальце сверкает Златое кольцо. Из тьмы возникает Родное лицо. И слезы Марии Летят на живот — То снеги косые, Беззвучный полет, То ветры косые, Косые дожди… — Ты плачешь, Мария!.. — Лизок… погоди… И так вынимает Тряпичный комок, И лик утирает Соленый платок! Худые рекламы. Да счастье — взаймы. О, мертвые сраму Не имут!.. А мы?!.. А Елизавета — Вся шепот и всхлип: — Мой… тоже там где-то… Мой — без вести сгиб… АНКОР, ЕЩЕ АНКОР!.. В табачной пещере, где дым, как щегол, Порхает по темным закутам, Где форточка, будто Великий Могол, Сощурилась мерзлым салютом, Где добрая сотня бутылей пустых В рост, как на плацу, подровнялась… — О, сколько штрафных этих рюмок шальных За мощным столом подымалось!.. — Где масляных, винных ли пятен не счесть На драной когтями обивке, — В каморе, где жизнь наша — как она есть, Не сахар, не взбитые сливки, — Один, человек на диване лежал, На ложе в ежовых пружинах, Тощой, востроносый, — ну чисто кинжал — Махни, и вонзается в спину… Он пьян был в дымину. Колодою карт Конверты пред ним раскидались… Он выжил в слепом транспортере — то фарт!