Тимофей Егорович сошёл со шпал на тропку и приготовил зелёный флажок. Состав был короткий: паровоз, пассажирский вагон и четыре теплушки. Вместо машиниста обходчик увидел в паровозной будке двух солдат в гимнастёрках с засученными рукавами. Это возвращался карательный отряд, три дня назад выехавший из города. Колчаковцы сожгли несколько деревень и расправились с крестьянами, которые помогали партизанам. Обходчик просигналил зелёным флажком: всё в порядке, путь безопасен. Из теплушек вылетали пьяные голоса: Соловей, соловей, пташечка, Канареечка жалобно поёт!.. Тимофей Егорович убрал флажок и с ненавистью сказал: - Чтоб вам ни дна ни покрышки! Провалиться б вам сквозь... Он не закончил ругательства и застыл с приоткрытым ртом. Состав громыхнул буферами, накренился набок. Вагоны, как подбитые утки, вразнобой заковыляли вдоль рельсов и с грохотом повалились вместе с паровозом под откос, подминая придорожный кустарник.

ДВА ФЛАЖКА

Эти странные флажки почти одновременно попали в два штаба: один - к колчаковскому полковнику, второй - к Кондрату Васильевичу Крутову. Оба флажка были из белого батиста, с одинаковыми надписями. На одной стороне виднелось слово "красный", на обратной - два слова: "Армия Трясогузки". Полковник брезгливо взял из рук адъютанта флажок, посмотрел на корявые буквы и спросил сквозь зубы: - Что ещё за Тря-со-гуз-ка? Кличка партизана? - Почерк детский, ваше превосходительство! - робко заметил адъютант. - Ваша догадка лишена основания. Грамотность этих скотов до смерти остаётся на детском уровне, - возразил полковник. - Сколько разбито вагонов? - Пять вагонов и... паровоз. - Пять вагонов и паровоз! - воскликнул полковник. - Вполне наивный детский почерк! Он взял карандаш, придвинул к себе донесение об аварии и наложил резолюцию: "Есаулу Благову. Расследовать. Начать с обходчика". В это время Тимофей Егорович сидел в комнате у Кондрата Васильевича. Для оставшихся в городе большевиков она служила подпольным штабом, а официально называлась мастерской жестянщика.