Раскатившись по лесу, оглушительный хохот сбегает с окрестных холмов и докатывается до городка, заставляя ужаснуться его обитателей, решивших, что надвигается ураган.

Громоподобный смех, напоминающий звук камнепада во время оползня, разбудил Арчибальда. Достойный старичок спал в кресле посреди гостиной. Напомним, ночью ему поспать не удалось. Да и как он мог заснуть, узнав, что его внук навсегда исчез в дебрях сада?

Едва тревожная весть дошла до Арчибальда, он снял с полок все книжки, в которых говорилось о мире минипутов, и принялся их листать, стремясь найти хотя бы крошечную зацепку, позволяющую надеяться на спасение внука. До двух часов ночи Mapгарита через каждые полчаса приносила ему свежезаваренный кофе. Но потом силы у почтенной старушки иссякли, и она, с трудом дотащившись до спальни, рухнула на кровать. Арчибальд держался и продолжал упорно переворачивать страницы, стремясь не упустить ни малейшего шанса обнаружить нечто такое, что помогло бы ему вызволить внука из мира минипутов. Но поиски ни к чему не привели, усталость сморила его, и в пять часов утра, не дождавшись петушиного крика, Арчибальд задремал. Он так устал, что уже через минуту погрузился в глубочайший сон. И никто и ничто не могло пробудить его от этого сна. Кроме, разумеется, ужасного хохота Урдалака, который, как известно, мог бы разбудить даже мертвого. Впрочем, Урдалак скорее предпочел бы отправить к мертвецам всех живых.

Арчибальд подскакивает, словно потревоженная белка в дупле, и трижды обегает вокруг кресла, пока наконец не начинает понимать, что находится в собственной гостиной. Стряхнув с себя остатки сна, он останавливается и прищуривается, стараясь сообразить, откуда исходит сей нечеловеческий рев. Видимо, есть некая таинственная связь, объединяющая слух и зрение, и поэтому, когда мы хотим что-нибудь получше расслышать, начинаем щуриться.