Альфред в негодовании. Выпустив рукав Артура, он выскакивает из шатра и продолжает лаять снаружи. Быть может, так хозяин лучше поймет, что он хочет сказать.
Наконец-то! Сработало! Артур прекращает смеяться, мотает головой, словно стряхивая с себя смеховые чары, вскакивает с места и выбегает из шатра. При виде хозяина пес принимается крутиться вокруг собственной оси, словно волчок, хмурит брови, прижимает уши. Сомнений нет, дома что-то произошло.
— Эй! Ты куда, Артур? — доносится до мальчика прерывистый от смеха голос вождя племени.
Но Артур вряд ли слышит его. Точнее, слышит, но он уже успел отбежать так далеко, что отвечать смысла не имеет: все равно его голос не долетит до шатра. Да, собственно, и вопрос вождя он толком не разобрал.
— Он отправился собирать маргаритки! — вместо мальчика выговаривает воин, которому кое-как удалось разогнуться и вобрать в себя немного воздуха.
Его слова вызывают у остальных членов племени новый приступ истерического хохота, и шатер снова сотрясается от громовых раскатов, хихикающих всхлипов и возгласов вроде: «Ой, больше не могу!» Интересно, всегда ли приготовление супа из маргариток завершается бурным весельем? И знал ли о веселящих свойствах вареных маргариток вождь?
ГЛАВА 3
Выбежав из леса, Артур направляется к поджидавшему его на опушке самокату. Понимая, что в лесу он будет ему только помехой, мальчик оставил его здесь, прислонив к дереву. Альфред лает и вьется вокруг хозяина, словно назойливая муха.
— Молодец, Альфред! Я понял тебя! Лечу! — скороговоркой отвечает другу Артур, вскакивая на своего верного «коня».
Выскочив на тропинку, он несколько раз с силой отталкивается ногой от земли, придавая самокату желательную скорость, и стремительно несется к дому. Мальчик прекрасно знает дорогу, ему нет нужды тормозить, и он в курсе, где можно срезать угол, не свалившись при этом в яму и не налетев на дерево. На первый взгляд самокат устроен очень просто, однако, чтобы управлять им, необходимы и длительная тренировка, и смекалка. Смекалки Артуру не занимать, и ездит на самокате он уже давно.