Они со мной как давай пиздеть про всякую заунывную и тухлую шляпу:

Нихуя не понятно: я сижу, туплю в жало и не пизжу.

Там были слова: пепперштейн, секацкий, постмодернизм, маруся климова и ахматова.

Я все эти слОвы вообще впервые в жызни слышала, блять.

Но на все вопросы я отвечала очень пиздато:

«Ну, хуй знает» и «на это мне поебать».

Хоть чувак из Парижа по-русски не очень шпрехал,

Но я думаю, он понимал их дискурс намного пизже, чем я.

А у тово, что спецыально из Сан-Францыско на эту шоу приехал,

На харе крупно было написано: «В чем бонус?» и «НахуЯ?»

Я уже давно со всеми могу пиздеть только матом,

Но зато еще знаю много всяких правильных слов:

Ублюдок, хуило, лох, урод, педрила, гандон. При чем тут ахматова, -

Че, мобыть это она написала книгу под названием «Zaeblo».

Вот у отца Арсения ебач – пиздец – отмороженный.

Он сдает назад рясу в театр оперы и балета,

И по дороге на Васю всех «ШелесАми» хуярит в рожы.

И при чем тут литература? – ему поебать на это.

Все зырят: я уже – в мясо. И еле попиздив к двери,

Надели боты. Ну типа – всем хой, сэнкьюверимач и мерси.

Я только одно жалею, что не успела накурить, блядь, отцов Арсения и Валерия

Потому что набухалась так, что до наволочки с травой уже не могла доползти.

РТУТЬ

Меня сдали в школу в гарнизонный лагерь Бобочино.

Там, где кроме школы, было еще 3 или 4 барака.

Это волшебное место было заточено,

Чтобы с детства людей гнобить, обламывать, ставить раком.

В классе мое место было в углу; дома – в чулане. Но наступил, бля, день,

Когда и я доставила себе децл радости:

Однажды в учительской раздевалке напиздив денег,