- Говорили.

- Ну что теперь с тобой делать? - Отец уже из сил выбился, а сыну хоть бы хны.

- Да ничего, - говорит Аршин. - Я забыл и нарушил своё слово, и ты своё забудь и нарушь...

Но Кризас выполнил обещанное: цепом сына отдубасил и в угол поставил.

- Стой и думай, за что тебя драли! - топнул ногой Вершок и пальцем погрозил Аршину.

Стоял увалень, стоял верзила, пока яму в углу не вытоптал, а потом придумал всё-таки.

- А слона за уши дерут? - спрашивает Кризаса.

- Нет, - отвечает отец.

- Эх жалость, - вздохнул Аршин. - Такие большие уши и зазря пропадают. Ты бы за них обеими руками ухватиться мог.

Умилился, растрогался Вершок, смахнул ладонью непрошеную слезу и выпустил Аршина из угла. Похлёбку есть

КАК ШАРИК ГРОШ АРШИНУ ЗАРАБОТАЛ

Страда была в самом разгаре. Все трудились - стар и млад, кто здоров и кто болен. Даже камни шевелились на колхозных полях. Один Аршин день-деньской на боку валяется, бьёт баклуши. Точь-в-точь ясновельможный пан Яцкус.

Мать усталая с работы пришла, а дома кавардак: горшки закопчены, посуда немытая, под кроватью грибы растут, мох по стенам зеленеет, паутина - как шпагат в углах. Сам чёрт ногу сломит.

Разозлилась Дарата, сунула Аршину тряпку в руки и, плюнув на мужнины увещевания, приказала дармоеду-сыну посуду мыть. Горшки драить...

А сама схватилась за веник и стала пол мести.

- Пан Яцкус даже пяток себе сам не чесал...-завёл было Кризас, но, завидев, как Дарата машет веником у него под носом, приумолк и тоже работу себе нашёл. Трубку чистить.

Пролежавший все бока Аршин с радостью принялся за дело. Засучил рукава, нагрел воды и давай плескаться, как в дождевой луже.

Все окна забрызгал.

- Смотри не упади с тарелкой-то! - предупреждает мать.

- Как же я упаду, если я за неё обеими руками держусь? - недоумевает Аршин.

Не успел он это сказать, как загляделся в окно, нога за ногу заплелась - и грохнулся. Тарелка - трах об пол! И на кусочки.