Вечером приходят родители с работы и глазам не верят: впервые в жизни дождались от сына помощи. Мать на радостях клёцками работягу ублажала, а щедрый Кризас ему грош отвалил. Не целый, ломаный, ещё лет сто назад от времени позеленевший.

Поужинав, стал Вершок в ночное собираться. Надел тёплые носки, полушубок накинул и просит сына:

- Достань-ка мне, Аршинчик, сапоги с печки. А то мои деревяшки совсем уже прохудились.

- А это мужское дело? - справился Аршин.

- Мужское, мужское, - заверил Кризас. - Поторопись, меня люди ждут, стоят за дверью.

- Так чего спешить, коли ждут? - пожал плечами сын.- Иное дело, если б не ждали...

Побрёл к печке и сбросил оттуда два правых сапога. Один - материн, другой - отцовский.

- Ты что одинаковые мне даёшь? - спрашивает Кризас.

- Где же одинаковые? Один - большой, другой - маленький, - объясняет Аршин.

- Да, но оба правые! - кипятится Кризас.

- А откуда здесь левым взяться, ежели они на печи остались? - недоумевает сын.

Так и не разрешил отец этой загадки - без сапог отправился в ночное. В галошах на босу ногу.

Вышел во двор, свистнул Шарика, привязал его верёвкой за шею и хотел уже идти, а сын выскочил на порог;

- Оставь собаку!

- Как так - оставь? - заспорил Кризас. ~ А кто мне ночью лошадей будет караулить?

- А кто мне после ужина будет посуду мыть? - выпалил Аршин.

Отец так и поперхнулся, поняв, из какой тарелки ел, но грошик всё же не отобрал. Хоть и не похвалил Аршина за его выдумку.

- Кто ж так делает? - наставлял он будущего пана.- Каждому своё занятие: лошади - поклажу возить, собаке - дом стеречь, кошке - мышей ловить, пану пановать да брюхо себе поглаживать. Один ты всё путаешь. У меня мурашки по телу бегают, как подумаю, что на старости лет из одной тарелки с собакой ел.

- А ты дуста за шиворот насыпь, вот и не будут бегать,- успокоил сын. И в избу Шарика загнал.