Как-то раз перед толпою,Украшавшей двор,Между Кутлером и ВиттеБыл великий спор.«Берегися, — Кутлер молвил, —Без земли нам мат.О весне мужик мечтаетВедь недаром, брат…Он распашет всю землицуВ долах и меж гор,И в помещичьих именьяхЗагремит топор…И железная лопатаВ каменную грудь,Добывая хлеб голодным,Режет страшный путь…Уж проходят мужичонкиЧерез те поля,Где помещик наживался,Душу веселя…Так не лучше ль понемногуИм землицы дать,Чем потом весной возиться,Плакать и страдать…Ведь обижен мужичонка.Голод, недород…Берегися: многолюденИ могуч народ…»— «Не боюся я народа! —Отвечал премьер. —Не добыть ему земельки,Темен он и сер…Посмотри: в служебном рвеньиДремлет Мин, Фролов.Есть нагайки, пулеметы,Тысячи штыков…Подавили мы волненье,„Гидра“ сожжена…Безглагольна, недвижимаМертвая страна.Всё, что здесь доступно оку, —В тюрьмах, свет кляня…Не Крестьянскому союзуПобедить меня…»— «Не хвались еще заране, —Молвил Кутлер-млад. —Вон в грядущего туманеЧто-то видно, брат…»Тайно был премьер суровыйВестью той смущенИ вокруг себя в смятеньиВзоры кинул он…Долго он в недоуменьиСмотрит, полный дум…Видит странное движенье,