торопились закончиться, завершиться на вираже: вот вам юбочка, еле отжитая, еле салатовая с мятным пятныщком, выстиранным уже. вот вам дряхлых религий застывшие гениталии: тщетны поиски бога. стираются пальцы в кровь. и кольцо обручальное, и крупные серьги янтарные и вчерашняя карточка на метро – все останется в памяти газовым сизым облаком, чтобы проще, как птицам, нащупывать путь назад. вот вам водка, вот вам полуголодный обморок, вот рот, вот глаза. мы лишались и ненависти, и гордости. и все слушали, по-младенчески корча рот, как над нами, подводным металлом бряцая в голосе, хохотал повзрослевший Нерон. 1999/11/20

все было. безнадежней, чем в начале, отчаянней. солдатски-голодна, я лоб узорный стерегла ночами, слезясь на спящий подо мною город, на октябрь молодящийся, на стаи ночной листвы... ресницы теребя, все было. за плечами вырастало, как крылья, ощущение тебя. тогда казалось – жизнь тугой улиткой чуть пискнет и замрет под языком. ладошка, штык сжимая, стала липкой. соседи наблюдали из окон – как в зеркале, в лазурных пятнах гжели, оранжевой луной обнажена спала, обнявшись, пара отражений, издалека похожая на нас. 1999/11/26

корабельное

твой зрачок ядовит и капризен, как ртуть.