Нужно учесть и то, что он не закончил школу и ему нужно продолжать учебу.

Очень прошу Вас, товарищ Урманов, взвесить все обстоятельства и сообщить мне о Вашем решении.

Что касается нас, то мы всегда будем рады принять Мишу и проявить о нем должную заботу.

Уважающий Вас Н. А. Вершинин.

Урманов дважды перечитал письмо и вечером приказал вызвать к нему Ковальчука.

Штаб полка находился на склоне сопки Скалистой. Ночью, когда его ярко освещенные окна сияли золотом среди непроглядной тьмы, он казался сказочным кораблем, стоящим на причале в тихой бухте.

Миша подошел к подножию сопки, посмотрел наверх и подумал: «Осилю без отдыха или нет?» Он вздохнул поглубже и начал подниматься по узкой тропе.

Урманов ждал Мишу в своем кабинете.

«Сегодня надо решить, наконец, что с ним делать. Мальчишка небось совсем извелся… Директор Онорской школы, конечно, прав: Мише тяжело оставаться в Оноре и постоянно чувствовать свое одиночество. Ведь на такого впечатлительного мальчика усиленное внимание и забота могут произвести обратное действие, он еще острее почувствует свое сиротство… Но директор прав и а другом: парнишке надо учиться…»

В дверь постучали.

— Войдите! — сказал Урманов.

— Товарищ подполковник, Ковальчук явился по вашему приказанию, — четко отрапортовал Миша.

— Вот и хорошо, — отозвался Урманов. — Проходи, садись.

Миша ждал, когда заговорит подполковник. Но тот молчал, задумчиво глядя на мальчика. Миша не выдержал:

— Товарищ подполковник, разрешите сказать?

— Говори, говори…

— Знаете, — торопливо заговорил Миша, — я сейчас: поднялся на Скалистую одним махом, без передышки!: А до сих пор никак не мог осилить ее сразу. Если лейтенант Сидоренко и дальше будет заниматься со мной физкультурой, то через два-три месяца я смогу забираться без отдыха на самый хребет Камышовой гряды!