БЕХРАМ И РАБЫНЯ
Возжелал душой однажды шах Бехрам Поохотиться по долам и горам. Огненнокопытного в степь коня погнал он, И в онагра первого, выстрелив, попал он. Вровень с Муштари звездою в небе плыл Стрелец, Муштари достал стрелою царственный стрелец. Оцепили всадники поле и упрямо Весь табун онагров гнали прямо на Бехрама. Шах на месте, льву подобно, притаясь, стоял. Рыжий конь от нетерпенья прядал и плясал. С тетивы Бехрам, как ливень частый, сыпал стрелы. Чуть пускал стрелу - вторая в воздухе свистела. Убегающих онагров стрелы настигали, Настигая от полета, пламенем пылали. Если есть онагр убитый и кувшин вина, Полная огня жаровня алчущим нужна. Дичь степную настигали за стрелой стрела И без промаха пронзали, словно вертела. Даже самых быстроногих шах не пропускал, Настигал, и мигом им он ноги подсекал. Шах имел рабу, красою равную луне; Ты такой красы не видел даже и во сне! Вся - соблазн, ей имя - Смута, иначе - Фитне. Шах в любви к Фитне веселье черпал, как в випе. А когда она на руде, как никто, играла, С неба вольных птиц спускаться наземь заставляла. На пиру, после охоты, за ковшом вина Шах Бехрам любил послушать, как поет она. Стрелы - шахово оружье. Струны - стрелы девы. Стрел острей в сердца вонзались сладкие напевы. Стадо вспугнутых онагров показалось там, Где земля сливалась с небом. И погнал Бехрам Скакуна; как лев пустыни, яростен и рьян, Шах летел, крутя в руке легкий свой аркан. На кольцо он спусковое положил стрелу, Щелкнул звонкой тетивою и пустил стрелу. В бок онагру мчащемуся та стрела вошла, И, целуя прах, добыча на землю легла. За короткий срок он много дичи подстрелил; А не стало стрел - арканом прочих изловил.