Назпери, - ее родитель хорезмийский шах. Шаг ее, как куропатки горной, легкий шаг. В одеянии румийском, прелести полна, Насринуш идет за нею - русская княжна. Вот магрибского владыки дочь Азериюн, Словно утреннее солнце, девы облик юн. Дочь царей русийских - диво сердца и ума, Счастье льет, сама счастлива, имя ей - Хума. Дочь из рода Кей-Кавуса, чей отец - Хосрой, Дурсити - нежна, как пальма, и павлин красой. Этих семерых красавиц сам изобразил Маг Симнар и всех в едином круге заключил. А посередине круга - будто окружен Скорлупой орех - красивый был изображен Юный витязь. Он в жемчужном поясе, в венце. Усики черны, как мускус, на его лице. Словно кипарис, он строен, с гордой головой. Взгляд горит величьем духа, ясный и живой. Семь кумиров устремили взгляды на него, Словно дань ему платили сердца своего. Он же сладкою улыбкой отвечает им, Каждою и всеми вместе без ума любим. А над ним Бехрама имя мастер начертал. И Бехрам, себя узнавши, надпись прочитал. Это было предсказанье, речь семи светил: "В год, когда воспрянет в славе витязь, полный сил,Он добудет семь царевен из семи краев, Семь бесценных, несравненных, чистых жемчугов. Я нс сеял этих зереп, в руки их не брал, Что мне звезды рассказали, то и написал". И любовь к семи прекрасным девам день за днем Понемногу овладела молодым царем. Кобылицы в пору течки, буйный жеребец Семь невест и льву подобный юный удалец. Как же страстному желанью тут не возрастать, Как же требованьям страсти тут противостать? Рад Бехрам был предсказанью звездному тому, Хоть оно пересекало в жизни путь ему, Но зато определяло жизнь и вдаль манило, Исполнением желаний звало и томило. Все, что нас надеждой крепкой в жизни одаряет, Силу духа в человеке удесятеряет. Вышел прочь Бехрам, и слугам он наказ дает: "Если кто из вас и прочих в эту дверь войдет, Больше света белого не видать тому: С плеч ему я без пощады голову сниму". Стражи, слуги и вельможи - и никто другой Даже заглянуть не смели в тайный тот покой. Только ночь прольет прохладу людям и зверям, Молча взяв ключи, Бехрам к заветным подходил дверям, Отпирал благоговейно и, как в рай, вступал; Семь изображений дивных созерцал.