Наконец Стал быком шестигодовым маленький телец. Все же дева с телом розы, легче лепестка, Каждый день наверх вносила грузного быка. Бык жирел, но шею ей груз не тяготил, Потому что и у ней прибывало сил. С полководцем тем сидела раз наедине Узкоглазая - с душою смутною - Фитне; И четыре крупных лала - красных, как весна, Из ушных своих подвесок вынула она. Молвила: "Ты самоцветы ценные продай И, когда получишь плату, мне не возвращай; Накупи баранов, амбры, розовой воды, Вин, сластей, свечей, чтоб ярко осветить сады. Из жарких и вин тончайших, амбры и сластей Пиршественный стол воздвигни в замке для гостей. Как приедет к нам властитель, ты встречать поди, На колени стань пред шахом, на землю пади; Под уздцы коня Бехрама хоть на миг возьми! Душу распластай пред шахом - позови, прими! Нрав хороший у Бехрама - ласковый и вольный. Если склонится к мольбам он, будем мы довольны. Здесь на башне, достающей кровлей небосвода, Мы Бехраму стол поставим - молока и меда. Если замысел удастся, то клянусь тебе: Ожидает нас великий поворот в судьбе". Полководец самоцветов брать не захотел, Ибо тысячу таких же ценностей имел. Из казны своей он денег, сколько надо, взял. Все, потребное для пира, скоро он достал: Яства царственные: птицу, рыбу, и барана, И ягненка, и корицу, перцу, и шафрана, И рейхан, и вин тончайших - украшенье пира, Чтоб суфрэ благоухало - сласти, амбру, мирру Все купил, все изготовил. И остался там Ожидать, когда на ловлю выедет Бехрам. В дни ближайшие, с престола, юный шах Снарядился поохотиться в горах, Но пред тем, как дичи в поле настрелял, Дичи собственной добычей - сам он стал. В то селенье легкий конь его понес, Царь увидел башню, вставшую до звезд. Не селенье, - а прибежище услад; Тень над тенью, веет ленью свежий сад, Шелестит листва густая - тешит взгляд. Шах воскликнул: "Это чье? Кто так богат?" Чуть селения владетель это услыхал, Он же у Бехрамова стремени стоял, На колени пал, и землю он облобызал.