"Ласковый к рабам владыка! - шаху он сказал. Здесь моя земля. Тобою мне она дана. Пала капля из фиала твоего вина В дом раба, и благом стала для него она. Коль тебе пришлась по сердцу тень и тишина Моего угла простого, тем возвышен я! Ты с простыми - прост. Природа - счастлива твоя. Я молю: войди в калитку сада моего! Старому слуге не надо больше ничего. Вот - построил я в поместье, подаренном мне, Башню, возносящуюся куполом к луне. Башня эта вертоградом вся окружена. Если шах на башне выпьет моего вина, Звезды прах у входа в башню будут целовать, Ветер амброй вдоль покоев будет провевать, Муха принесет мне меду, буйвол - молока!" Понял шах: чистосердечны речи старика; Молвил: "Быть по-твоему! Нынче ж я приду Пировать после охоты у тебя в саду". И Бехрам со свитой дальше в поле ускакал. Приказал хозяин слугам чистить медь зеркал, Все проверил, был порядок всюду наведен. Словно рай, коврами кровлю изукрасил он; Из диковинок индийских - лучшие достал, Из китайских и румийских - лучшие достал, И - ковер к ковру - на землю прямо разостлал, Как песок, по ним рассыпал адамант и лал. Вот, ловитвой насладившись, подскакал Бехрам, И скакун хуттальский шаха прыгал по коврам, Шах на верхнюю ступеньку лестницы встает. Видит - купола над башней несказанный взлет. Свод высок, - от Хаварнака он свой род ведет, Пышностью он попирает звездный небосвод. Уж суфрэ благоухает розовой водой, Амброй, винами и манит сладостной едой. И когда Бехрам свой голод сладко утолил, Начал пир и вкруговую винный ковш пустил. А когда он пить окончил гроздий алый сок, Капельки росы покрыли лба его цветок. Молвил он: "О, как радушен ты, хозяин мой! Чудно здесь! Твой дом обилен, как ничей иной. И настолько эта башня дивно высока, Что арканом ей обвили шею облака. Но на шестьдесят ступеней этой высоты В шестьдесят годов - как станешь подыматься ты?" Тот ответил: "Шах да будет вечным! И при нем Кравчим гурия да будет, а Земзем - вином! Я мужчина, я привычен к горной крутизне, И по лестнице не диво подыматься мне.